Главная »  Нефть и газ » Роллинс: Укрнафте нужен экспорт нефти

Роллинс: Укрнафте нужен экспорт нефти

Post Image

С конца февраля Укрнафта попала в центр внимания украинских СМИ. Новости о ситуации с компанией не сильно воодушевляли.

Государственная фискальная служба принудительно списала 168 млн грн. со счетов компании для погашения налогового долга, а Кременчугский НПЗ отказался перерабатывать ее нефть, в то время как один из крупнейших дебиторов - Галнафта - начал процедуру банкротства.

Подлила масла в огонь и Государственная служба геологии и недр, задерживающая продление лицензий нефтедобытчику.

О том, как компания проходит очередной период турбулентности, и о том, что может случиться с ней в будущем, НВ Бизнес рассказал председатель правления Укрнафты Марк Роллинс.

– Недавно Государственная фискальная служба начала списание денег с ваших счетов для погашения налогового долга Укрнафты. Зачем они это делают и какие могут быть последствия?

– Да, ГФС действительно списала 168 млн грн. с наших банковских счетов – такой механизм, очевидно, у них есть. Вместе с тем, принудительное списание денег не решит, а усугубит проблемы и для компании и, в конечном итоге, для государства – главного акционера Укрнафты. Такие действия поставят под угрозу инвестиционную программу, а она, на мой взгляд, критически важна для нашей компании. Нам необходимо инвестировать в безопасные условия труда для своих сотрудников, безаварийную работу оборудования и базовые производственные системы, чтобы обеспечить стабильный производственный процесс, а, следовательно, будущие налоговые поступления. Я рассчитывал, что мы достигнем соглашения с налоговой службой, и все еще сохраняю надежду. Сейчас мы наблюдаем последствия нежелания правительства найти решение проблем, с которыми столкнулась компания, в том числе проблемы налогового долга.

– Какой может быть выход из создавшейся ситуации?

– Мне кажется, что существует несколько вариантов решения проблемы. Один из них – это утверждение и реализация плана досудебной санации, который позволил бы Укрнафте выплатить историческую налоговую задолженность на протяжении нескольких лет без ущерба для инвестиций и производства. Еще один вариант – внесение изменений в законодательство, позволяющих бизнесу погашать налоговый долг в течение нескольких лет. Насколько мне известно, на сегодня такой возможности нет. Подобные изменения в законодательство потребовали бы решения со стороны правительства и парламента, но это было бы разумным решением.

Еще один вариант, разумеется, - это решение вопроса оплаты спорного газа. НАК Нафтогаз мог бы заплатить нам за неоплаченный объем газа 2006 года добычи, а ГФС – принять эти 2 млрд куб. м газа в счет уплаты налогового долга. Укрнафта доказала право собственности на этот газ в судебных инстанциях, в том числе в Высшем административном суде в 2014 году, а на сегодня существует еще одно решение ВАСУ, обязывающее ГФС принять газ в качестве налогового залога. Реализация любого из этих вариантов потребует принятия решений на уровне правительства, но сегодня мы наблюдаем бездействие. И это самая большая проблема.

– Нафтогаз утверждает, что газ, о котором вы говорите, был направлен населению и что у него его уже нет…

- Похоже, в каком-то смысле они сами создали проблему. Кроме того, аргумент об отсутствии этого газа не нашел подтверждения в ходе судебных разбирательств. Есть множество способов, как получить этот объем газа. Например, Укргаздобыча, которая входит в состав Нафтогаза, добывает газ и она может произвести необходимый объем. НАК может купить газ на рынке, импортировать его и передать налоговым органам. Газ – это товар, его можно найти на рынке, просто для этого нужно заплатить. Было бы логичным ожидать от ГФС, Нафтогаза и Укртрансгаза выполнения решений украинских судов.

– Во сколько этот газ тогда может быть оценен?

– Стоимость этих 2 млрд куб. м газа могла бы покрыть весь налоговый долг Укрнафты. Если опираться на рыночную цену, то это порядка 15 млрд грн.

– На прошлой неделе стало известно о банкротстве Галнафты, которая должна вам 1,3 млрд грн. Что вы с этим собираетесь делать?

– Мы пытались вести переговоры, чтобы вернуть хотя бы часть долга, но безуспешно. В результате мы подали ряд исков против крупных должников, из которых пять выиграли в первой инстанции и в апелляции. Мы продолжим решать вопрос с Галнафтой в юридической плоскости. Даже если они начали процедуру банкротства, то это длительный процесс, и мы будем отстаивать наши интересы всеми доступными способами.

– Можно уточнить, сколько всего судов было выиграно у дебиторов, и самое главное – есть ли в этом смысл, если эти компании уже начали банкротство?

– Я с самого начала не был оптимистично настроен относительно юридического решения этой проблемы. Судебный процесс всегда занимает много времени, и в наших обстоятельствах результат не гарантирован. Собственно, сегодня мы это и наблюдаем.

Мы обратились в суд потому, что уверены в своей правоте, но в какой-то степени это было вынужденной мерой. На мой взгляд, переговоры могли бы дать гораздо больше шансов решить эту проблему. В рамках предложенного плана досудебной санации предусматривалось соглашение о возврате денег Укрнафте. У нас была возможность вернуть на первом этапе хотя бы часть денег. Но этот план не был принят. В том числе по причине бездействия на уровне правительства.

– Недавно появилась информация, что вы попросили правительство разрешить вам экспортировать нефть. Зачем?

– У нас всегда был только один переработчик нефти – Укртатнафта. Кто бы ни покупал сырую нефть, в конечном итоге должен отправить ее на переработку в Кременчуг. Я бы хотел иметь больше вариантов для сбыта нефти, как минимум – расширить круг потенциальных покупателей. Тем более, что сейчас в Кременчуге идет процесс модернизации НПЗ, в связи с введением новых стандартов по Евро-5. Они утверждают, что им выгоднее импортировать более легкую сырую нефть, такую как Azeri Light. И они больше не хотят брать нашу нефть, поскольку она не соответствует новым техническим требованиям.

– Нефть Azeri Light дешевле вашей?

– Нет, но это другой, более легкий сорт нефти. Это продукт более высокого класса. Из нее можно получить больше бензина, соответственно, это более высокая доходность. На этом строится их экономический расчет. Если они не будут перерабатывать нашу нефть, у нас возникнут проблемы. Поэтому мы ищем другие варианты для сбыта продукции на привлекательных коммерческих условиях. Такой вариант – это возможность продавать нефть на экспорт.

Если расширить круг потенциальных покупателей, можно будет экспортировать нефть не только по Черному морю, но, возможно, по железной дороге. Можно продавать нефть трейдерам, которые смогут экспортировать нефть. У нас будет доступ к более широкому кругу покупателей, а значит, за нашу нефть может быть настоящая конкуренция. Действующая модель аукционов не обеспечивает конкуренции, это же очевидно.

– Вопрос по поводу ситуации с Госгеонедрами. В прошлом году у вас обострялись отношения, доходило до приостановления лицензий. Как ситуация обстоит в этом году?

– Нам необходимо продлить 9 лицензий в этом году и еще несколько десятков в следующем. Первая лицензия заканчивается уже в конце марта. Мы подали все документы в соответствии с действующим порядком, и нам неоднократно по той или иной причине отказывали в продлении лицензий. Мы считаем, что выполнили все необходимые шаги с административной точки зрения. Государственная служба геологии и недр уклоняется от продления лицензий под тем предлогом, что у Укрнафты существует налоговая задолженность. Мы понимаем, что налоговая задолженность – это проблема, но это не является законным основанием для отказа в продлении срока действий лицензий.

Кроме того, непродление лицензий контрпродуктивно, если стоит задача обеспечить налоговые поступления в бюджет и выплатить налоговый долг. Если остановить производство, мы не сможем выполнить ни того, ни другого. Девять лицензий, о которых сегодня идет речь, это 20% годового объема добычи нефти, который может потерять Укрнафта, и это порядка 1,4 млрд грн доходов от ренты для государства. Но ущерб от непродления лицензий будет гораздо выше: срыв инвестиционной программы и, как результат, обвал объемов добычи в последующие годы.

Мы оспорили в суде возможность блокирования лицензии из-за налогового долга в том числе потому, что это ставит под угрозу будущие налоговые поступления государству. Мы выиграли в первой инстанции и в апелляции, судебное решение вступило в силу, поэтому если Госгеонедра не продлит лицензии, они фактически будут нарушать закон. Мы будем доносить эту позицию до Государственной службы геологии, но мне непонятна ситуация, когда государственный орган отказывается выполнять требования закона и решения судебных инстанций.

– Исходя из ваших ответов, можно сделать вывод, что условия для инвестиций в нефтяную промышленность в Украине неблагоприятные?

– Недавно этот вопрос обсуждался на украинском энергетическом инвестиционном форуме. Там было несколько докладчиков, которые говорили о проблемах, вынуждающих иностранных инвесторов держаться подальше от Украины. Действия некоторых государственных органов непрозрачны и непредсказуемы. Они не всегда соблюдают нормы собственного законодательства. Вы можете потратить много времени, усилий и денег, например, для прохождения процесса получения лицензии, а затем на полпути правила меняются, и в конечном итоге компания лицензию не получает.

Разумеется, инвесторы ожидают прозрачного, отрытого и понятного процесса: если вы выполняете требования, то вы гарантированно получаете лицензию. А не так, что по какой-то странной причине ее не выдали, и весь процесс начинается заново. Такие ситуации заставляют иностранных инвесторов думать дважды, прежде чем вкладывать свои деньги в Украину. Налоговый режим в отрасли также не стимулирует инвесторов, потому что отсутствует стабильность. В конце прошлого года государство снизило размер рентной платы на нефть, уравняв ставки для нефти и газа. Это, несомненно, позитивный шаг. Но если посмотреть в исторической перспективе, то ставки ренты крайне нестабильны. Поэтому Украина остается сложным и непредсказуемым рынком, что снижает ее привлекательность в глазах инвесторов.

Вместе с тем, Украина имеет хорошие возможности для развития нефтегазовой отрасли. У газа в Украине, наверное, самый большой потенциал. Тут не самые большие запасы углеводородов в мире, но достаточные, чтобы привлечь значительный объем инвестиций в необходимые технологии. На мой взгляд, если будет решена хотя бы часть из тех проблем, о которых я говорил выше, то инвестиции придут. И придут достаточно быстро.