14.08.2009

Жизнь и химия

uaEnergy

2

0

Жизнь и химия

14.08.2009, Валерий Кухарь

Директор Института биоорганической химии и нефтехимии Национальной академии наук Украины, академик НАНУ Валерий Кухарь

Органическая химия занимается исследованием соединений углерода и некоторых других элементов, образующих вместе с ним вещества, называемые органическими. Как наука она ведет свою историю с 1824 г., т. е. нынче у неё юбилей — 185 лет.

От Велера до наших дней

В течение многих веков и алхимики (пытавшиеся найти некие философский камень и эликсир жизни), и химики изучали в основном различные неорганические вещества — металлы, окислы, галогены и др. Получить же искусственным путем из неорганического вещества органическое исследователям очень долго не удавалось. И лишь в 1824 г. немецкий химик Фридрих Велер впервые синтезировал из углекислого газа и аммиака органическое вещество, которое через несколько лет идентифицировал как тождественное природной мочевине. За этим событием последовал прорыв в научных исследованиях, в ходе которых в химических лабораториях разных стран создавалось все больше и больше всевозможных органических веществ.

Одной из ветвей органической химии стала биоорганическая химия, по сути своей представляющая химию природных (т. е. входящих в состав растений и животных) соединений. Она выделилась как самостоятельное научное направление в конце XIX в., когда появились исследования, связанные с изучением строения, структуры и особенностей действия витаминов и некоторых других тонких веществ, которых не так уж много в живых организмах.

А в 30-х годах XX ст. в мире началось достаточно бурное развитие химии природных соединений. В качестве одного из примеров многочисленных научных достижений того периода в данной сфере упомяну исследования, приведшие к открытию пиретроидов — группы пестицидов, в том числе инсектицидов. Создание синтетических пиретроидов стало возможным благодаря выявлению учеными закономерностей химической структуры некоторых природных органических веществ.

Дальнейшие исследования в области органической химии повлекли за собой очень существенные изменения в сырьевой базе целого ряда отраслей химической индустрии. И если до 1940 г. примерно 40—50% материалов, используемых в промышленной химии органических веществ, имели природное (растительное или животное) происхождение, то в 50—60-е годы произошел своего рода «синтетический бум». Для примера назову создание, а затем и массовое промышленное производство синтетических волокон (получаемых путем обработки древесной целлюлозы уксусным ангидридом), которые в США выпускались под названием селаноза, а в СССР — вискоза.

Ученые-химики в этот период перешли от простой констатации структуры и строения природных соединений к исследованию их функционирования и к модификации с целью придания им желаемых свойств.

Параллельно с этим в мире происходил и нефтяной бум, который стимулировал развитие науки нефтехимии и синтеза различных органических соединений на основе углеводородов, содержащихся в нефти.

По сути биоорганическая химия и нефтехимия представляют собой единое целое: обе науки изучают органические вещества природного происхождения, только в первом случае такие вещества находятся на поверхности планеты (в растительных и животных организмах), а другие — в ее недрах.

Еще одно ответвление биоорганической химии — биохимия. Она изучает происходящие в живых организмах химические процессы, в своем сочетании составляющие метаболизм (обмен веществ), который лежит в основе жизни. Исследуя метаболизм химических веществ в живых организмах, ученые-биохимики строят модели, помогающие лучше постичь сущность таких процессов. На этой основе изыскиваются возможности модифицировать вещества в нужных направлениях.

Кроме того, появляется и обратная связь: понимание механизма действия химического вещества позволяет, например, создать активный медпрепарат, не только обладающий соответствующим лечебным действием, но и способный в течение довольно длительного периода сохранять целебные свойства, не теряя их и под воздействием таких агентов, как свет. Ведь, скажем, использование природных пиретроидов (например, далматской ромашки, или пиретрума) ограничивалось тем, что они быстро разлагались на свету. Но затем химики научились делать пиретроиды светостойкими. Подобных примеров можно привести немало.

Компьютерное моделирование и эксперименты

В системе нашей Академии наук исследования по биоорганической химии в 80-е годы XX в. вел соответствующий отдел Института органической химии АН УССР. В 1987-м на базе этого отдела был создан Институт биоорганической химии, к которому на рубеже 80-х и 90-х годов присоединилось отделение нефтехимии.

Ученые нашего института занимаются всей цепочкой исследований по химии природных веществ: изучается их структура, синтезируются желаемые молекулы таких соединений, осуществляется модифицирование, направленное на создание форм, представляющих практический интерес для применения в промышленности или для биологических испытаний (в случаях ориентации на задачи медицины или ветеринарии).

Есть в институте и лаборатории, занимающиеся компьютерным моделированием химических реакций, в которых участвуют синтезируемые нами молекулы природных соединений. Это позволяет лучше разобраться в механизмах таких реакций, а значит, более целенаправленно вести исследования на стадии экспериментов.

Большой интерес — как для фундаментальной науки, так и для ее прикладных применений — представляют исследования по так называемому докингу (docking). Подобно тому как судно заводят в док (для ремонтных или модернизационных работ), химики запускают определенную молекулу в активный центр фермента или в иное сложное образование живого организма, обладающее уже известной нам структурой. Все это (либо до эксперимента, либо после него) «проигрывается» с помощью компьютера, что дает возможность проследить, какие тонкие взаимодействия могут происходить. Исследователи имеют возможность на компьютере всячески «крутить» молекулу, по-разному модифицировать ее, выяснять энергетические данные, характеризующие ее взаимосвязи с окружающим белком и т. п.

И при компьютерном моделировании, и в реальных экспериментах ученые стремятся установить, обладают ли полученные путем модификации вещества симбатностью (однотипностью, близостью по своим параметрам) или же нет — тогда говорят об антибатности.

Нередко бывает и так, что достаточно сильнодействующее лекарственное средство трудно доставить к «мишени» (целевому объекту в организме) — чаще всего из-за нерастворимости препарата и обусловленной этим плохой транспортируемости. Химики разработали методы, устраняющие этот недостаток. Так, они научились «пришивать» к молекулам препарата, скажем, фосфатный остаток (соли фосфорной кислоты), благодаря чему лекарство успешно доставляется к цели, а сам фосфатный остаток после выполнения им своей миссии растворяется ферментами организма.

Одной из основных задач таких наших исследований является поиск новых ингибиторов — веществ, которые замедляют химические реакции, в частности угнетая в организме активность ферментов, ответственных за различные (онкологические и некоторые другие) патологии, и таким образом предотвращая появление последних либо противодействуя их развитию. Упоминавшийся уже докинг (в совокупности, естественно, с экспериментами) помогает нам точнее оценить получаемые композиции, выстроить строгие закономерности происходящих процессов, а на этой основе — лучше изучить взаимодействие веществ с ферментами организма. Благодаря этому удается получать такие ингибиторы, которые, обладая требуемыми свойствами, смогут даже в малых количествах действовать с надлежащей эффективностью.

Но и это — далеко не все. Лекарственному препарату надо придать еще и долговечность, стойкость, исключить возможность побочных токсических и прочих нежелательных явлений. На предотвращение подобных негативных последствий направлены биохимические и стереохимические исследования.

Как разбудить интерес к инновациям?

Еще одна сфера, на решение проблем которой нацелены наши исследования, — нефтехимия. Нынче в Украине состояние этой отрасли химической индустрии (предприятия в Кременчуге, Лисичанске, Херсоне, Одессе, в Прикарпатье и некоторых других регионах), к сожалению, оставляет желать лучшего. Дело в том, что в отечественной промышленной нефтехимии потерян интерес к новым исследованиям, к инновациям, что обусловлено рядом негативных (экономических и др.) факторов — как объективных, так и субъективных. При этом на первый план выдвигается желание владельцев и руководителей отечественных нефтеперерабатывающих и нефтехимических комбинатов и заводов использовать имеющиеся производственные мощности без существенных изменений, без реконструкции.

Кроме того, промпредприятиям сегодня легче купить готовые технологии (пусть и не перспективные, ориентированные на день завтрашний, а представляющие производственные процессы вчерашнего дня), нежели разрабатывать и внедрять новые — сулящие в дальнейшем возможность сделать существенный рывок вперед. Ведь второй путь сопряжен с немалыми хлопотами и сложностями (особенно в наших отечественных условиях).

Тем не менее ученые Института биоорганической химии и нефтехимии НАНУ ведут исследования, призванные помочь развитию нефтехимической промышленности, в частности такой ее подотрасли, как каталитический крекинг. К примеру, в одной из наших лабораторий удалось создать отличные, по параметрам не уступающие зарубежным катализаторы для нефтехимии, которые построены на цеолитной основе. Причем получают их из цеолитов (водных алюмосиликатов), содержащихся в украинском сырье (глинах), используя ряд добавок с соединениями некоторых редкоземельных элементов (тоже отечественного происхождения).

Однако для внедрения таких катализаторов в промышленности их требуется как минимум 200—300 т. А производительность опытной установки, созданной и функционирующей в нашем институте, — до 2 т в год. Промышленникам для практической реализации новшества, предлагаемого учеными, необходимо получить в свое распоряжение не опытную, а хотя бы среднюю промышленную установку, дабы окупить затраты на внедрение.

Между прочим, во времена СССР, когда отраслевые министерства имели возможность воздействовать на подведомственные им предприятия, добиваясь внедрения там научных достижений, технических новинок и перспективных технологий (существовали соответствующие планы по новой технике), ситуация была иной. Тогда функционировала последовательная цепочка практической реализации подобных разработок: лабораторная опытная установка — лабораторная опытно-промышленная — крупная опытно-промышленная — промышленная установка.

Теперь же планов по внедрению новой техники не существует, а практическая реализация достижений науки в промышленности, как правило, не стимулируется. Понимая, что таким крупномасштабным промышленным производствам, как каталитический крекинг в нефтехимии, свойственна консервативность, все же подчеркну: нефтехимики (да и не только они) должны осознать, что без вложения необходимых инвестиций в обновление, модернизацию производства у них нет шансов продемонстрировать свою конкурентоспособность на европейском и мировом уровнях, а следовательно, нет и перспектив. Даже на лучших предприятиях этой отрасли в нашей стране выход производимых из нефти бензинов и дизтоплива не превышает 50% (т. е. половина перерабатываемого нефтяного сырья либо превращается в мазут или гудрон, либо сжигается), тогда как в экономически высокоразвитых странах этот показатель достигает 80—95%.

Но наши ученые, несмотря на инертность отечественной промышленности, продолжают изучать каталитические процессы и совершенствовать их. И мы надеемся, что результаты, получаемые в исследовательских лабораториях, со временем (хотелось бы, конечно, чтобы это произошло побыстрее) смогут воплотиться в отрадные перемены, открывающие новые горизонты отечественной нефтехимической индустрии.

Плоды «зеленой революции»

Под влиянием охватившей многие регионы планеты «зеленой революции», включая стремление как можно шире использовать возобновляемые источники биологического сырья (в основном растительного происхождения) для производства различных стандартных химических продуктов, мы также развернули исследовательские работы в этом направлении. В частности, специалисты нашего института освоили процессы получения биодизельного топлива и помогли запустить установку по его производству на одном из предприятий в Полтавской обл., консультируя тамошних производственников.

У нас в институте есть опытная установка, которая может производить примерно по 10 т биодизеля в месяц. Сырьем служит растительное масло, которое гидролизуется и превращается в метиловый эфир — готовый продукт.

Однако метанол токсичен, и потому наши ученые в лабораторных условиях разработали технологию получения из биосырья более безопасных химических веществ — этиловых эфиров, а на их основе — этилового спирта. С помощью довольно простых, но эффективных методов мы уже получаем достаточно чистый продукт. При этом можно использовать и этиловый спирт с небольшим количеством содержащейся в нем воды (т. е. не абсолютно «сухой»), что существенно удешевляет производство. Принципиально важно также, что химическая реакция проводится в одну стадию и в одном аппарате — это технологически упрощает процесс. Данные работы защищены патентами Украины; запатентовать их за рубежом, к сожалению, нет финансовых возможностей.

Ряд интересных прикладных выходов дают и проводимые в наших лабораториях работы по созданию присадок к автомобильным бензинам, позволяющих увеличивать октановое число (показатель топливной эффективности), обходясь без тетраэтилсвинца и прочих вредных компонентов. Для этих целей используем этилтретбутиловый эфир, который по своим химическим свойствам гораздо менее неприятен, чем метилтретбутиловый. Но добиться промышленной реализации такой технологии на отечественных предприятиях пока не удается — и не только из-за отсутствия у производственников финансовых средств, но и ввиду сложностей, весьма часто возникающих в Украине при реализации инновационных проектов: требуется собрать в различных инстанциях массу всевозможных разрешений и согласований, приходится преодолевать значительное сопротивление и т. д.

Мы разработали и топливные смеси бензина с «сухим» этиловым спиртом, а также композиции, содержащие 10—20% этанола. Сейчас, продолжая работы в этом направлении, стремимся выйти на получение смесей, в которых спирт составит 80—85%. Причем наши ученые заботятся не только о топливной эффективности получаемого горючего, но и о том, чтобы в ходе его работы не возникали проблемы («задиры» и т. п.) при взаимодействии топлива с элементами автомобильного двигателя, для чего создан ряд присадок. Ныне разрабатываются технические условия на подобные бензино-этаноловые смеси, которые, как я полагаю, в перспективе смогут достаточно широко использоваться в Украине.

«Соломенный» спирт — реальность

Но вот производить этиловый спирт для автомобильного топлива надо бы не так, как это делается в нашей стране. Скажем, в США, растительным сырьем для подобных спиртовых производств служит в основном кукуруза, в Бразилии — сахарный тростник. А у нас по-прежнему чаще всего — сахарная свекла или пшеница, что явно нерационально. Думаю, в обозримом будущем целесообразнее было бы получать этиловый спирт для спирто-бензиновых смесей из соломы. Правда, в ней содержится, хоть и в небольших количествах, лигнин, который «не по зубам» дрожжевым микроорганизмам. Одно из возможных решений проблемы ученые видят в том, чтобы помочь дрожжам «справляться» с лигнином, для чего следует разрушить клетки растительных веществ (сахарозы, целлюлозы и др.) так, чтобы оттуда вышли углеводы. Другой путь — разработка, говоря языком специалистов, делигнификации биомассы (очищения ее от лигнина).

Перспективно и такое направление, как газификация растительной массы: содержащиеся в ней углеводороды переводятся в биогаз (например, с помощью микробиологического брожения целлюлозы) или в так называемый синтез-газ. Подобные технологии уже используются, в частности, на заводах в Канаде; работы в этом направлении начаты в США и в некоторых странах Европы. Считаю, что этот подход может быть перспективным и в Украине.

Небезынтересно, что подобные технологии дают возможность наряду с основной одновременно решать и некоторые другие актуальные задачи. Одна из них — переработка твердых коммунальных бытовых отходов. Отделив от него стекло, металлы и некоторые виды пластика, остальную массу можно обрабатывать с применением процессов микробиологического брожения, получая из нее биогаз либо синтез-газ. При этом нужно учесть, что теплота сгорания биогаза ниже, чем у природного газа метана. Дело в том, что в первом содержится 40—60% метана; остальное — угарный газ (СО), которого там немного, и углекислый газ (СО2), который, как известно, не горит, а следовательно, снижает топливный потенциал биогаза. Выход видится в очистке последнего от СО2, после чего биогаз превращается в синтез-газ, представляющий собой смесь СО и водорода, обладающую большей горючестью.

У нас в институте создана и функционирует лабораторная установка, позволяющая производить из такого синтез-газа диметиловый эфир (ДМЭ), по своим свойствам напоминающий пропан-бутан. Причем нашим химикам удалось найти катализаторы, позволяющие получать ДМЭ при довольно невысоких температурах (от 300 до 600°C), тогда как обычно подобные технологические процессы являются высокотемпературными (1200...1400°C).

Ныне в мире химики и технологи серьезно рассматривают возможности использования ДМЭ, получаемого из синтез-газа, не только для производства бензина (с качествами, нужными для работы в карбюраторных автомобильных двигателях), но и для изготовления дизтоплива.

Топливо из растительного сырья

Резюмируя сказанное и оценивая ситуацию, сложившуюся в этой сфере, следует отметить, что такие автомобильные двигатели завтрашнего дня, как водородный, не скоро получат широкое распространение в мировом, а тем более отечественном автомобилестроении. Следовательно, автопарку, работающему сегодня преимущественно на бензине или дизтопливе, предстоит функционировать достаточно долго. А потому наша задача — найти альтернативное топливо, которое сможет эффективно работать в двигателях нынешнего автомобильного парка хотя бы еще несколько десятков лет.

Относительно перспектив создания такого топлива и налаживания его промышленного производства я настроен оптимистично.

Нужно также учесть, что решение данной задачи поможет, кроме всего прочего, существенно уменьшить зависимость Украины от экспорта нефти.

Хотя никакое альтернативное топливо не сможет полностью заменить традиционные бензин и дизтопливо для нашего автотранспорта, однако наличие альтернативы даст возможность в той или иной степени влиять на цены в этом сегменте топливного рынка — естественно, в сторону их снижения. Кстати, заметное падение цен на нефть в 2008 г. было в немалой степени вызвано тем, что США заявили о намерении до 20% своих потребностей в горючем для автотранспорта удовлетворять за счет биотоплива. Да и многие другие страны проявили повышенный интерес к переходу на автомобильное топливо из растительного сырья.

Обнадеживают и результаты проводимых в разных странах исследований, направленных на получение из отходов переработки растительных масел таких химических продуктов, как технические масла и поверхностно-активные вещества (ПАВ). К примеру, в лабораториях нашего института ученые установили, что получаемый из растительного сырья спиртовой продукт фурфураль представляет собой хороший антиоксидант и антизадирочную присадку к топливу для бензиновых автомобильных двигателей, в частности и для спиртобензиновых смесей.

Экономика плюс экология

Если до Второй мировой войны в химической промышленности, производящей органические материалы, соотношение природного и синтетического сырья составляло в среднем (40—50%):(50—60%), то к началу XXI в. доля первого сократилась до нескольких процентов.

В последние же годы в мире отмечается возобновление и усиление интереса к природным органическим веществам как сырью для химической индустрии. К примеру, если раньше американцы рассматривали глицерин, в большом количестве получаемый (в качестве побочного продукта) при производстве биодизеля, как отходы, реализуя его по бросовым ценам, то позже из него начали изготавливать эпихлоргидрин и олефины, являющиеся исходными материалами для производства эпоксидных смол и ряда других полимеров. Соответственно и цены на такой глицерин стали расти. Так вчерашние отходы стали важной составляющей сырьевой базы химической промышленности.

Уверен, что подобная направленность научно-технического и технологического поиска, ориентированного на использование различного возобновляемого природного сырья для производства всевозможной химпродукции, должна активно развиваться и в Украине.

Новые технологии, создаваемые на основе исследований по биоорганической химии, следует рассматривать не только с экономической, но и с экологической точки зрения, причем и тут открываются весьма заманчивые возможности. Ведь если при обработке веществ, получаемых из растительного сырья, попытаться хотя бы частично сохранить их структуру, то они останутся биоразлагаемыми, а значит — не будут загрязнять окружающую среду.

В качестве позитивного примера приведу такой природный полимер, как полилактат — полимолочная кислота, получаемая путем брожения растительных материалов. Химики некоторых стран научились вшивать ген полилактата в клетки растений (сои, рапса и др.), в результате чего из последних получаются готовые полимеры с особыми свойствами. Они хотя и несколько дороже обычных полимерных упаковочных материалов, но зато представляют собой биоразлагаемый продукт и, следовательно, попав в землю или другую природную среду, подвергнутся разложению без вреда для окружающей природы.

Важная сфера исследований — работы, посвященные ПАВ, изготовляемым путем переработки отходов производства растительных масел, в ходе которой создаются достаточно стабильные эмульсии и суспензии, пригодные для использования в качестве моющих средств, в технологических процессах гидрометаллургии, при обогащении руд, а также для повышения степени извлечения нефти и газа из месторождений в недрах.

Для иллюстрации тесной связи экономического и экологического аспектов в наших исследованиях расскажу о разработке технологии, призванной решить задачу уничтожения такого жидкого ракетного топлива, как несимметричный диметилгидразин, более известный под названием гептил. Это необычайно токсичное и опасное вещество. У нас в институте была создана технология, при использовании которой к гептилу после обработки его одним из специальных реагентов добавляли растительное масло. На основе этой смеси получалось нетоксичное (в отличие от гептила) ПАВ, которое могло бы использоваться при нефтедобыче. Разработанный метод высоко оценен и американскими экспертами.

На решение — наряду с экономическими задачами — экологических проблем нацеливаются различные технологии, позволяющие получать химические продукты, толерантные к окружающей природной среде.

Известно, например, что функционирование автотранспорта и работа предприятий ряда отраслей промышленности существенно повышает содержание в атмосфере СО2, что создает парниковый эффект и ухудшает условия жизни на планете. Но ведь известно и то, что значительное количество углекислого газа поглощается растениями, использующими его для формирования своей биомассы, которую мы применяем для получения различных химических продуктов. Понятно, что создать полностью замкнутый — абсолютно безотходный — цикл вряд ли удастся, но усилия ученых в этом направлении могут привести к ощутимым положительным результатам.

Химики уделяют также много внимания исследованиям, посвященным пиролизу и некоторым другим технологиям, которые призваны решить довольно непростые проблемы, связанные с переработкой отслуживших свое автомобильных шин, полимерной тары, дисков для записи информации в компьютерах и т. д.

Расскажу о работах, связанных с экологическими проблемами, которые порождаются мусорными свалками, прилегающими к крупным городам. Для Киева одним из подобных объектов является так называемый 5-й полигон — свалка отходов в районе Чапаевки. В результате брожения, происходящего в огромных массах отходов, образуется большое количество весьма загрязненных, содержащих всевозможные вредные вещества вод, которые нельзя сбрасывать в Днепр без специальной очистки. На полигоне есть установка, фильтрующая (с помощью процесса обратного осмоса) такие грязные воды, но ее мощность незначительна.

Мы предложили для решения проблемы достаточно простой метод, благодаря которому жидкие стоки преобразуются в твердые блоки, где сосредоточиваются тяжелые металлы и другие вредные вещества. Оставшаяся после такой обработки вода уже относится по своим параметрам к категории условно чистой и может сбрасываться в Днепр.

Наша первая установка на этом объекте внедрялась довольно долго и трудно (не только из-за финансовых проблем, но и вследствие взаимного противодействия между разными структурами, причастными к этой сфере). Теперь в нашем институте создана новая установка — на более высоком техническом и технологическом уровне. А поскольку теперь мы имеем поддержку и со стороны Киевской горгосадминистрации, можно надеяться, что внедрение такой технологии для очистки вод упомянутой свалки наконец-то будет результативным (впрочем, учитывая кризис, не будем сбрасывать со счетов вероятных сложностей с финансированием).

Подобные методы очистки загрязненных вод, образующихся на свалках, несомненно, могли бы использоваться и в других городах Украины.

Стоит упомянуть и такую разработку нашего института, как создание сизола. Это вещество-коагулянт, предназначенное для очистки воды в системах водоснабжения, хорошо зарекомендовало себя при испытаниях (в том числе на Деснянской водопроводной станции столицы) и сейчас уже производится на одном из отечественных предприятий.

Ведутся исследования, которые должны помочь решить серьезную проблему очистки остаточных (так называемых кубовых) вод на особом объекте — 4-м блоке Чернобыльской АЭС. С этого разрушенного, укрытого саркофагом блока и поныне стекают воды (около 2,0—2,5 тыс. куб. м в год), сильно загрязненные как радиоактивными изотопами цезия и стронция, так и различными трансурановыми элементами. Очистка с помощью стандартных технологий, обычно применяемых на АЭС, не дает должного эффекта. Пока что эти воды собираются в специальных хранилищах, вместимость которых, понятно, не беспредельна.

Задача разработки действенной технологии для извлечения из этих кубовых вод ряда радиоактивных компонентов (в частности, трансурановых) усложняется довольно высоким содержанием органических веществ, которыми забиваются установки по выпариванию. Наши химики научились дожигать эту органическую составляющую. Кроме того, зная химический состав вод, мы предложили ряд операций, позволяющих резко уменьшить содержание в них трансурановых элементов, которые удается переводить из раствора (рассола) в осадок и таким образом задерживать на мембранных фильтрах. В итоге получается некий солевой расплав, который можно отправлять на захоронение уже по обычной для атомных электростанций схеме.

Сейчас на ЧАЭС есть разработанная нашими специалистами лабораторная установка по обработке кубовых вод. Предусматривается дальнейшее последовательное прохождение по традиционной цепочке: создание укрупненной лабораторной, а затем опытно-промышленной установки, которая будет задействована в очистке кубовых вод 4-го блока.

Наука и рынок

Помимо перечисленных проблем, связанных с недостаточным вниманием к инновационным решениям и к внедрению в отечественную химическую промышленность достижений фундаментальной и прикладной науки, работа академических институтов (не только нашего) серьезно тормозится явно недостаточным финансированием исследований.

Если во времена СССР нам было просто трудно получить производимые на Западе современные реактивы и высокоэффективные приборы, то теперь рынок открыт — покупай где угодно все что нужно, были бы деньги... однако их-то как раз и нет. Большинство необходимых нам химреактивов в Украине не производятся, а импортные закупки, как правило, не по карману. Та же ситуация и с приборами.

В прежние времена в нашем институте расходы на реактивы, научную аппаратуру, зарплату и платежи по коммунальным услугам были примерно равны между собой. Нынче мы на основные материалы и технические средства можем позволить себе тратить не более 10—15% бюджетных средств — остальное поглощают платежи по коммунальным услугам и зарплата.

Прежде (даже несколько лет назад) мы могли привлечь в дополнение к госбюджетным ассигнованиям примерно 30% финансирования по дополнительной договорной тематике (заказы промышленности и других сфер). В нынешнем году этот источник сократился до 5—7%: к нежеланию промышленников всерьез заниматься инновационными программами добавилось влияние финансово-экономического кризиса.

Но все же есть и положительные примеры. Так, одесская компания «Глобал АВС» (занимающаяся производством и поставками моющих средств), заинтересовалась рядом перспективных технологий, разработанных в нашем институте. Бизнесмены предложили создать в Одессе технопарк «Хемапол», который по замыслу его инициаторов мог бы заниматься производством различной малотоннажной химической продукции на основе возобновляемого природного сырья.

Мы согласны с такими идеями и поддерживаем их. Но для реализации предложений по созданию технопарка необходимо, чтобы он попал в ныне действующий в стране закон о технопарках, куда нужно внести соответствующее дополнение. К сожалению, такой законопроект (хотя по нему получены положительные заключения двух парламентских комитетов) уже год лежит в ВР. Если упомянутое дополнение будет-таки принято парламентом, к перспективному делу можно будет привлечь и другие институты и организации.

Эффект от реализации таких актуальных предложений будет заключаться как в замене ряда импортных химических материалов отечественными, так и в выходе нашей промышленности со своими конкурентоспособными химпродуктами на международный рынок.

«Химия или жизнь?..» Нет! Где жизнь — там и химия

Если несколько десятков лет назад химизация народного хозяйства подавалась (в том числе в отечественной прессе) как важнейшее средство развития экономики и улучшения жизни населения, то в дальнейшем в общественном сознании произошли существенные перемены. О химии стали говорить, акцентируя внимание на ее негативных сторонах, связанных прежде всего с вредным влиянием на окружающую среду.

Но при этом забывают, что вся наша жизнь построена на химии. Ведь по своей сути химическими процессами являются не только многочисленные производства в промышленной химии, металлургии и других отраслях индустрии. Наше дыхание, другие проявления жизнедеятельности организма — тоже химический процесс. Так же, как и приготовление пищи, производство продуктов питания. Мне хочется закончить статью призывом: будем относиться к химии ровно и взвешенно, строго, но с пониманием того, что без нее жизнь невозможна. И как бы то ни было —, без развития химии немыслимо дальнейшее развитие цивилизации.

Академик НАНУ,

директор Института биоорганической химии

и нефтехимии НАНУ

Комментарии 0

Написать комментарий