30.04.2009

Диверсификация по-туркменски

uaEnergy

4

0

Диверсификация по-туркменски

Авария на туркменском участке магистрального газопровода Средняя Азия — Центр, произошедшая ночью 9 апреля, высветила целый комплекс противоречий между Россией и Туркменистаном в вопросах поставок газа. Причем агрессивно повела себя туркменская сторона, выставившая России ряд претензий и, словно в пику ей, заключившая договор с немецкой RWE о разработке нефтегазовых месторождений на шельфе Каспийского моря и поставках добытого газа в Европу. Некоторые западные и украинские эксперты интерпретировали эти события как безусловное поражение России на газовом фронте и выход Туркменистана из ее сферы влияния. Однако на газовом рынке ничего не происходит быстро…

Виктор ТАРНАВСКИЙ

Зыбучие пески

Сообщения с евразийского рынка газа похожи сейчас на фронтовые сводки. Уж слишком много противоречий возникло в последнее время между его участниками. Падение цен и спроса на природный газ обострило все существовавшие конфликты и привело к появлению новых. Вот и в апреле на газовом рынке возник новый "фронт", на этот раз — в песках Туркменистана.

События развивались стремительно. В ночь на 9 апреля взрыв на 487-м километре туркменского газопровода Давлетобат — Дарьялык, недалеко от узбекской границы, привел к приостановке поставок по магистрали Средняя Азия — Центр-4.

Хотя авария, по сообщениям СМИ, была не очень серьезной (продолжительность ремонта оценивалась в 3-4 дня), этот инцидент вызвал исключительно резкую реакцию властей Туркменистана, обвинивших "Газпром" в резком сокращении — на 90% — объемов потребления туркменского газа. Именно это, по словам туркменских представителей, стало причиной перепадов давления газа в трубе, что и повлекло за собой аварию.

Дальше — больше. Туркменские СМИ начали пропагандистскую кампанию, обвиняя "Газпром" и Россию в целом в диктате на рынке газа и заявляя о необходимости широкой диверсификации его экспортных маршрутов.

В продолжение этой темы 16.04.09 г. в присутствии Президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедова подписан Меморандум о долгосрочном сотрудничестве между Правительством Туркменистана и немецкой компанией RWE, согласно которому немцы получили права на разведку и разработку нефтегазовых месторождений на так называемом блоке 23 туркменского сектора шельфа Каспийского моря (всего эта территория разделена на 32 блока), а также на поставку добытого газа в Европу.

По некоему совпадению, RWE является одним из участников международного консорциума, разрабатывающего проект газопровода Nabucco, направленного на транспортировку закавказского и среднеазиатского газа в ЕС в обход России. До последнего времени этот проект считался нереализуемым именно из-за отсутствия гарантий наполнения трубопровода газом. По общему мнению, подключение к Nabucco газовых ресурсов Туркменистана позволяет решить эту проблему.

23 апреля на международной конференции по энергетической безопасности, которая, опять-таки, по некому совпадению проходила в столице Туркменистана Ашхабаде, Гурбангулы Бердымухамедов продолжил тему расширения сотрудничества с ЕС и заявил о намерении его страны диверсифицировать поставки природного газа с выходом на новые перспективные рынки.

Наблюдатели, комментировавшие эти события, не преминули напомнить, что 25 марта, всего за две недели до аварии на газопроводе, Президенты России и Туркменистана, встретившись в Москве, так и не подписали соглашение о строительстве транстуркменского газопровода Восток — Запад.

Этот трубопровод протяженностью около 600 км должен был соединить газовые месторождения в восточной части Туркменистана с побережьем Каспия и обеспечить ресурсную базу для планируемого Прикаспийского газопровода мощностью 20-30 млрд куб м в год (планировалось увеличить поставки среднеазиатского природного газа в Россию и дальше в Европу).

Безусловно, все эти события четко выстраивались в единую систему. Туркменистан, обладающий пятыми в мире запасами газа (по наиболее распространенной оценке — 22 трлн куб м), решил избавиться от российской зависимости (из 47 млрд куб м, экспортированных Туркменистаном в 2008 г., на Россию пришлось около 40 млрд).

Резко сократив закупки туркменского газа, "Газпром" поставил своих партнеров в очень сложное положение: в Туркменистане нет газохранилищ, поэтому единственным ответом на уменьшение поставок может быть только снижение объемов добычи и закрытие некоторых скважин.

Расценив действия "Газпрома" как недружественные, туркменское правительство решило найти альтернативных покупателей. Хотя, искать особо и не надо: Европейская комиссия и участники проекта Nabucco давно мечтают заполнить его туркменским газом, а проект прокладки подводного трубопровода из Туркменистана в Азербайджан по дну Каспия существует еще с начала 90-х годов.

Однако не все так просто. Многолетние "маневры" туркменского руководства привели к тому, что вокруг этой страны завязался целый узел проблем с участием не только России и западноевропейских стран, но и Китая.

Пресловутый туркменский газ

Говоря о газовых богатствах Туркменистана, всякий раз приходится употреблять слова "примерно" и "предположительно". Насколько велики эти богатства, до сих пор достоверно не известно, и заявления туркменских властей об исключительном богатстве их недр как-то не очень убеждают.

Например, британская Gaffney Cline & Associates, недавно завершившая второй аудит месторождения Южный Иолотань-Осман и подтвердившая самые оптимистичные оценки (6 трлн куб м), совершенно не известна в мировой нефтегазовой отрасли в подобном качестве (она консультант, а не аудитор месторождений).

Точно так же вызывают определенные сомнения и планы Туркменистана относительно увеличения добычи. С 2004 г. по 2008 г. этот показатель возрос лишь с около 60 млрд куб м до 70.5 млрд куб м в год, хотя ранее предполагалось довести его до 90-100 млрд куб м в год уже к концу текущего десятилетия, а к 2030 г. выйти на рубеж 140-150 млрд куб м в год. Причем и реально добываемый в стране газ Правительство Туркменистана уже успело продать, минимум, дважды, причем разным покупателям.

Диверсификация поставок газа, о которой в последнее время говорит Г.Бердымухамедов, это не новая, а как раз очень старая стратегия Туркменистана, которую пытался проводить и его предшественник Сапармурат Ниязов. В первой половине 90-х в Ашхабаде побывали, наверное, десятки визитеров, представлявших американские, европейские, азиатские нефтегазовые компании третьей-четвертой величины, обсуждавшие проблемы поставок туркменского газа на зарубежные рынки. Тогда же впервые и был опубликован проект прокладки подводного транскаспийского газопровода.

По данным некоторых западных СМИ, он так и не был реализован из-за того, что С.Ниязов запросил слишком большой "откат". Вообще политика Туркменистана в отношении своих газовых богатств выглядела в то время следующим образом: иностранным компаниям предлагалось заплатить большие деньги за право самостоятельно искать нефть и газ на шельфе на свой страх и риск, и строить всю инфраструктуру с нуля за собственные средства.

Неудивительно, что итогом такой политики стал единственный скромный проект по снабжению туркменским газом в объеме 5-8 млрд куб м в год северо-восточных провинций Ирана. А в 1998 г. добыча газа в стране из-за отсутствия каналов сбыта упала до менее 14 млрд куб м. И только соглашение с "Газпромом", подписанное в 1999 г., помогло реанимировать туркменскую газовую отрасль.

Впрочем, С.Ниязов пытался одновременно продавать один и тот же газ и России, и Украине, играя на российско-украинских противоречиях, а незадолго до своей смерти, в апреле 2006 г., подписал соглашение с Китаем о поставках 30 млрд куб м газа в год по новому газопроводу, проложить который обязались за собственные средства сами китайцы.

Характерно, что всего годом ранее Туркменистан подписал 25-летний договор о продаже "Газпрому" большей части добываемого в стране газа. Уже в 2009 г. объем поставок планировалось довести до 70-80 млрд куб м в год (впоследствии цифры в этом соглашении были пересмотрены в меньшую сторону в соответствии с реальными возможностями "Туркменгаза").

Новый Президент Г.Бердымухамедов поставил своей приоритетной задачей установление максимально высокой цены за продаваемый "Газпрому" газ, и блистательно ее решил. В 2009 г. стоимость туркменского газа достигла $300 за 1 тыс куб м на туркменско-узбекской границе, что втрое выше цены двухлетней давности. Российская сторона, пойдя на такие условия в расчете на сохранение высоких цен на газ в Европе, сделала большую ошибку. В нынешних условиях "Газпром", приобретая туркменский газ, делает это себе в убыток.

Неудивительно, что у "Газпрома" возникло понятное желание максимально сократить закупки сверхдорогого, по нынешним временам, туркменского газа. Тем более, что и спрос на него в Украине и странах ЕС упал к весне практически вдвое по сравнению с прошлогодними показателями.

Кстати, по данным некоторых российских экспертов, речь поначалу шла о допустимом по условиям контракта 20%-ном снижении объемов импорта. Десятикратный же спад был временным явлением, о чем "Газпром" честно предупредил своих партнеров в Средней Азии. Узбекские и казахские газовщики оказались к этому готовы, а вот их туркменские коллеги — почему-то нет.

Не исключено, что сокращение импорта туркменского газа Россией было элементом политики давления на поставщика с целью снижения неприемлемо высоких цен. Очевидно, туркменская сторона на этот шаг не пошла, затеяв в ответ собственную игру с Брюсселем.

Вести с игровых полей

Намерения Туркменистана в этой игре понятны. Правительство страны хочет продать свой газ как можно дороже, желательно, заставив покупателей конкурировать между собой и, по возможности, не вложив ни доллара в развитие инфраструктуры (пусть за все платит потребитель). Однако на пути развития "европейского вектора" туркменской газовой политики есть ряд проблем.

Прежде всего, говорить о перспективах подключения Туркменистана к европейскому проекту Nabucco еще очень рано. Практически весь газ, добываемый сейчас в стране, поступает с месторождений в восточной части страны. Чтобы доставить его к побережью Каспия, необходимо, как минимум, проложить газопровод Восток — Запад протяженностью 600 км и стоимостью около $1 млрд. Ранее за строительство этого трубопровода выступала Россия, но в нынешних условиях ее энтузиазм, очевидно, резко поутихнет.

Следует отметить, что Прикаспийский газопровод, составной частью которого является транстуркменская магистраль, находится на стадии "почти подписанного" соглашения, как минимум, с 2007 г. Вероятно, последние два года российская сторона пыталась получить от Туркменистана гарантии, что этот газопровод, строить который планировалось за российские деньги, не будет использован для альтернативных поставок туркменского газа через Каспий. Очевидно, эти гарантии она так и не получила, а теперь, похоже, этот вопрос уже снят с повестки дня.

Наполнить подводный газопровод можно и за счет газа, добываемого на шельфе. Но его там надо, во-первых, найти в достаточных количествах, а во-вторых, добыть. Чтобы оправдать затраты на строительство подводного газопровода, необходимо, чтобы 23-й блок (предназначенный для RWE) содержал в своих недрах запасы газа, сравнимые хотя бы с азербайджанским месторождением Шах-Дениз.

Кроме того, препятствием может стать и не определенный до сих пор правовой статус каспийского шельфа. Правда, RWE заявляет об альтернативной возможности сжижения газа на туркменском берегу Каспия с доставкой его газовозами в Азербайджан, где предполагается построить LNG-терминал. Однако это также сопряжено с очень большими расходами.

Наконец, в тени российско-туркменского газового конфликта остается еще один игрок — Китай. В 2008 г. Туркменистан и Китай подписали пакет из 5 двусторонних документов о партнерстве, ключевым моментом которых стал энергетический сектор, а именно — поставки в Китай не 30 млрд куб м, как предполагалось ранее, а 40 млрд куб м туркменского природного газа в год. Причем для его выполнения достаточно было проложить по территории Туркменистана всего лишь 188-километровый газопровод, чтобы соединить туркменские месторождения с узбекской газопроводной сетью, по которой газ через Узбекистан и Казахстан пойдет в Китай.

Туркменско-китайский газопровод должен был войти в строй уже в начале 2009 г., но по состоянию на апрель, из 188 км было проложено только 45, из-за чего срок сдачи объекта перенесен на конец текущего года. Поскольку в Китай планировалось транспортировать тот самый газ, который поставлялся в Россию, данный проект вызвал резко негативную реакцию "Газпрома". В начале 2008 г. туркменская сторона подтвердила, что считает свои обязательства перед Россией приоритетными.

При этом обращает на себя внимание тот факт, что в начале апреля Ашхабад посетил Ван Донцзинь, помощник президента китайской государственной нефтегазовой корпорации China National Petroleum Corp. (CNPC), ответственной за реализацию проекта с китайской стороны. Не исключено, что китайцы смогли перекупить ресурсы газа, а гневные выпады Г.Бердымухамедова в отношении "Газпрома" и реверансы в адрес Брюсселя — не более чем "дымовая завеса" вокруг китайского контракта.

Если Туркменистан к концу текущего года действительно проложит газопровод в Китай, то он окажется в исключительно выгодном положении. После выполнения обязательств перед Ираном у "Туркменгаза" останется около 40 млрд куб м в год "свободного" газа, которые можно будет предложить на выбор россиянам или китайцам — кто больше заплатит. То что этим одновременно нарушаются долгосрочные договоры, заключенные с "Газпромом" и CNPC, естественно, не остановит туркменские власти.

Однако, чтобы играть в эту игру, нужны трое. И отказаться в нее играть может именно Россия.

Безусловно, до середины прошлого года "Газпрому" был очень нужен туркменский газ, за который россияне были готовы достаточно дорого платить. Без этих 40 млрд куб м в год (а в ближайшей перспективе — и более 50 млрд куб м) не сходился текущий газовый баланс, а увеличение поставок из Средней Азии было необходимо для выполнения новых контрактов, подписать которые планировалось с европейскими потребителями. В частности, именно среднеазиатским газом предполагалось наполнять "Южный поток".

Но теперь ситуация радикальным образом изменилась. Спрос на газ в ЕС и Украине — главных клиентах "Газпрома" — резко сократился из-за экономического спада. По некоторым прогнозам, на восстановление докризисного уровня развития промышленности (а именно промышленные предприятия являются крупнейшими потребителями газа) может уйти 3-5 лет, а то и больше.

Сейчас дорогостоящий туркменский газ "Газпрому" просто не нужен. Кстати, вскоре после инцидента с Туркменистаном Россия заключила предварительное соглашение по увеличению закупок азербайджанского газа, как бы демонстрируя, что может обойтись и без туркменских поставок.

Отказываясь от туркменского газа, Россия лишится "особых" отношений с Туркменистаном, но после "финтов" туркменского правительства говорить о какой-либо лояльности Ашхабада не приходится.

К тому же, оставшись один на один с Китаем, Туркменистан уж точно не выиграет. Китайцы — переговорщики очень жесткие и с легкостью отмахиваются от действующих контрактов, если они становятся им не выгодными.

Наконец, если Туркменистан все же сможет нарастить добычу газа до планируемых 90-100 млрд куб м в год, ему все равно понадобится Россия в качестве покупателя. К тому времени и спрос на газ в Европе должен восстановиться.

Для Украины "газовые маневры" вокруг Туркменистана не сулят ничего хорошего при любом исходе. Если "Газпрому" все же удастся снова перекупить туркменский газ, он постарается компенсировать свои затраты за счет конечных потребителей, включая Украину.

Если российская корпорация откажется от туркменского газа в пользу китайцев, она неизбежно сократит поставки. Причем в случае возобновления роста потребления газа она будет в первую очередь выполнять европейские заказы, а уж потом — украинские. Наконец, если туркменский газ пойдет в Европу, он пойдет туда, минуя не только Россию, но и Украину.

Впрочем, в этом конфликте интересов Украина может быть только наблюдателем. Влиять на эти события она никак не может.

Комментарии 0

Написать комментарий